Главная \ Пресса \ Наталья Гайда, заслуженная артистка БССР (1980 г., Тэатральны Мінск)
« Назад

НАТАЛЬЯ ГАЙДА, ЗАСЛУЖЕННАЯ АРТИСТКА БССР

Если бы было принято не только среди спортсменов, но и среди артистов составлять сборные олимпийские команды, в сборную советской оперетты Наталья Гайда, бесспорно, вошла бы одной из самых первых, самых лучших, самых достойных. 

В требовательнейшем к исполнителям жанре оперетты актриса, кажется, исчерпывает все его составляющие. Поистине – осуществленная мечта! И не только потому, что Гайда прекрасно поет, танцует, играет. Свободно используя эти средства выразительности, она возвышает художественный образ оперетты до подлинной "жизни человеческого духа". Счастливый дар большой настоящей артистки, который принадлежит замечательному, духовно богатому, щедрому, обаятельному человеку. Быть всегда самой собой и всегда новой. Открывать новое в жизни, в людях, в ролях, радоваться этому и радовать других. 

Порой даже трудно определить, где у Гайды жизненная ситуация становится сценической и наоборот... 

...Стройная, худенькая девушка, явно робея, подошла к краю пирса, вскинула руки и прыгнула в воду. Следом, вздымая каскад соленых брызг, бросились в воду парни, поощрительно улыбаясь этому ее первому, может быть, и не очень еще удавшемуся прыжку. Потом я видела, как она ныряла еще и еще раз, все увереннее и точнее. А через несколько дней уже отважилась прыгнуть с верхнего "этажа" пирса. Уважительно и с гордостью поглядывали на нее юноши, кажется, принявшие ее почти за свою ровесницу. Она же естественно и просто, совсем на равных, общалась с ними, подолгу и с интересом о чем-то беседуя... 

Так состоялось мое первое знакомство с Н. Гайдой в доме отдыха "Ждановичи". И мне подумалось тогда, что "Мост мечты" В. Лебедева, где Гайда в прошедшем сезоне сыграла роль семнадцатилетней девчонки Марины, не сошел со сцены, а вот так своеобразно продолжает свою жизнь... 

...Музыкальность у Натальи Гайды – наследственная. Она соединила в своей судьбе неосуществленную мечту о сцене мамы – талантливой оперной певицы и любовь отца к оперетте. Только случилось это совсем не просто и не сразу... 

"В искусстве нет случайностей, есть плоды долгих трудов!" – говорил Станиславский. 

Преодоление... 17-летней девушкой сразу же по окончании школы в Иркутске, она отправилась в Москву – хотела поступить в музыкальное училище при консерватории. Но оказалось, что ей еще года не хватает: "Документы принимаем только с 18-ти лет!" – ответили ей в приемной комиссии. 

Она добилась, чтобы приняли документы. Но... после 1-го тура в списках ее не оказалось. Ей сказали, что конкурс очень большой, а у нее совсем еще детский голосок. 

Что ж, Наташа вернулась в Иркутск, поступила работать лаборанткой в трест "Востсибцветметразведка", а в 1957 году снова поехала в Москву. И вновь, увы, теперь в Гнесинском училище, уже после II-го тура ее постигла неудача. 

Боль, обида принесли временное отрезвление... Решила по примеру подружки поступать в юридический институт, только не в Иркутске, где слишком много свидетелей ее поражения, а в Свердловске. И кажется, самой себе боялась признаться в затаенных мечтах (ведь там, в Свердловске, есть знаменитая консерватория). 

Друзья по коллективу самодеятельности в Свердловске заметили ее и настояли, чтобы Наташа показалась преподавателю консерватории Л. Дроздовой... Заканчивала юридический институт, будучи уже студенткой вечернего отделения консерватории. Людмила Флегонтовна Дроздова, как вспоминает Наташа, была ей не только педагогом вокала, но и самой сердечной, заботливой наставницей в жизни. 

...Первый успех! Неожиданность, случайность? Что ж, отчасти. Но только от части. 

Ее первое выступление в Свердловской опере состоялось 17 января 1965 года в партии Бьянки из оперы В. Шебалина "Укрощение строптивой". 

– Так случилось, – рассказывает Наташа, – что я выучила эту партию еще на 3-ем курсе консерватории и часто ходила на спектакль, как бы мысленно проверяя себя. И вот накануне очередного спектакля мне звонит дирижер: "Говорят, вы знаете Бьянку. А могли бы завтра спеть эту партию в спектакле?" – "Да", – не раздумывая отвечаю я. – "Тогда приезжайте немедленно в театр!". 

И вот тут меня охватило невероятное волнение. В театре увидела дирижера Красовского и заволновалась еще больше: "Сейчас ошибусь и он не выпустит меня в спектакле!" Но... спела все без запинки. И уж совсем буднично мне порекомендовали примерить костюмы и прочее. 

...Преодолеть бешеное волнение перед выходом Бьянки на балкон с трудом, но все-таки удалось. А потом появилась (откуда, сама не знаю) счастливая какая-то уверенность и желание петь и поскорее опять выйти на сцену... После спектакля ворвался ко мне режиссер Минский, пораженный этим неожиданным вводом. "Какая же умница! Какая цепкая!" – закричал он, радуясь, что я все его мизансцены выполнила точно. 

На другое утро меня пригласили работать в театре. Так студенткой 4-го курса консерватории я получила возможность готовить партию Мюзетты в новом спектакле театра – опере "Богема" Пуччини... 

Потом были первые, очень счастливые гастроли в Кировограде, Донецке, Киеве... А в 1966 году (в год окончания консерватории) я пела Мюзетту в "Богеме" на гастролях в Кремлевском театре в Москве. 

...И никогда не забуду, как после спектакля ко мне в гримерку пришел сам Иван Семенович Козловский, поцеловал мне руку и сказал: "Вы – шампанское!"... 

Режиссер Свердловского театра музыкальной комедии Курочкин давно присматривался к жизнерадостному, искрящемуся дарованию молодой певицы. Он еще со 2-го курса приглашал ее пробоваться у него в театре, а потом при постановке "Сына клоуна" Дунаевского хотел, чтобы Гайда репетировала Ирину. И она уже почти согласилась, но... в опере начали работу над новым спектаклем, и Гайда не решилась уйти в оперетту. 

Встреча с опереттой в Свердловске все-таки состоялась в телеспектакле "Званый вечер с итальянцами" Оффенбаха. Работа эта запала в душу... И потом, уже будучи солисткой белорусского ГАБТа, она все же оставила оперу, чтобы перейти в открывавшийся в Минске театр музкомедии. 

Первый ее спектакль в оперетте (в день открытия театра в Минске) состоялся тоже, как и в опере, 17 января, только шесть лет спустя. И она безусловно "нашла себя" в этом жанре, а жанр приобрел в ее лице поистине верного рыцаря. 

На алтарь любимому искусству она принесла чуткую музыкальность, пластичность, величайшую искренность. Пресловутые опереточные штампы вовсе ее не коснулись, а синтетическое могущество жанра получило самое эффектное выражение. В каждой роли она воссоздает правду характера, органично пользуясь всеми средствами сценической выразительности. Текст диалога естественно переходит в пение, а пение в танец. Она сливает их с той мерой такта, что никогда не заметно привычных опереточных "швов". 

Основу, опору своим сценическим образам она всегда ищет прежде всего в музыке, музыкальной драматургии оперетты. И потому так болезненно воспринимает произвольное перекраивание музыки, "домашние" переделки либретто. 

...Уже первые роли Н. Гайды в оперетте отмечены большим успехом. Восторженно встретили зрители и критики ее героическую Ирину в музыкальной комедии Ю. Семеняко "Поет Жаворонок", обаятельную, искреннюю Стеллу в "Вольном ветре" И. Дунаевского и поистине цветок Монмартра – ее Виолетту в оперетте Кальмана "Фиалка Монмартра". 

Но особое место заняла в репертуаре Гайды Павлинка в музыкальной комедии Ю. Семеняко. "Ее Павлинка зачаровывает", – утверждала народная артистка СССР Л. Александровская после премьеры. Н. Аркина на страницах "Советской культуры" писала: "В единстве музыкального и драматического искусств рождается у артистки Н. Гайды характер героини – нежной и насмешливой, поэтичной и строптивой, храброй и находчивой..." 

В рецензии на спектакль доктора философских наук А. Ладыгиной читаем: "...подлинным украшением спектакля является, несомненно, сама Павлинка в исполнении Н. Гайды. Обаятельна, непосредственна актриса в передаче бесконечной смены контрастных настроений, активной эмоциональной отзывчивости ее героини на все происходящее". 

Героини Гайды разнообразны. Каждый сезон две-три новых роли входят в ее репертуар. Сколько солнечного жизнелюбия излучает ее Чанита и как чарует Одетта обаянием мягкой женственности. Посмотрите, с какой естественной элегантностью живет на сцене ее Марица. Умело ретушируя, смягчая банальности текста, Гайда согревает образ теплом подлинной человечности. 

Только что Гайда исполнила роль Насти в музыкальной комедии "Нестерка" Г. Суруса, готовится выступить в "Летучей мыши" Штрауса и музыкальной комедии О. Фельдмана {Фельцмана} "Старые дома". 

Она мечтает о новых, талантливых советских опереттах, которые, верит она, пишутся сегодня нашими композиторами. О режиссерах, дирижерах, балетмейстерах, художниках, влюбленных в оперетту. 

И хочется думать, что мечты и надежды замечательной артистки сбудутся непременно.

Эмилия ШУМИЛОВА. 
Тэатральны Мінск. – 1980. – № 4. – С. 27–30.